Страх смерти и ужас перед Ничто

В  комментах по поводу моего последнего поста “Вопрос веры”  зашел разговор об экзистенциальных методиках в психологии. Так как мысли по этому поводу весьма обширны, я решила посвятить этому вопросу отдельный пост.

Дело в том, что чем больше я узнаю о психологии и ее методиках, тем более поверхностным мне кажется ее подход. Я буду исходить из примера Юры:

“…одним из самых сильных экзистенциальных приемов относящихся к смерти и смыслу, является такой:

Представьте, через много лет, когда вас не станет, что напишут на вашей могильной плите. Сочините себе эпитафию сами. Что это будут за слова?”

Мне кажется, предствавить себя в гробу и написать себе эпитафию значит “продлить” себе жизнь, представить, что жизнь продолжается, хотя и без меня. Это скорее вариант утешения. “Ужас” перед Ничто, это нечто совсем другое.

Вот что пишет по этому поводу Хайдеггер:

“Бывает ли в нашем бытии такая настроенность, которая способна приблизить его к самому Ничто?

            Это может происходить и действительно происходит - хотя достаточно редко, только на мгновения, - в фундаментальном настроении ужаса. Под <ужасом> мы понимаем здесь не ту слишком частую способность ужасаться, которая по сути дела сродни избытку боязливости. Ужас в корне отличен от боязни. Мы боимся всегда того или другого конкретного сущего, которое нам в том или ином определенном отношении угрожает. Страх перед чем-то касается всегда тоже каких-то определенных вещей. Поскольку боязни и страху присуща эта очерченность причины и предмета, боязливый и робкий прочно связаны вещами, среди которых находятся. В стремлении спастись от чего-то - от этого вот они теряются и в отношении остального, т. е. в целом <теряют голову>.

            При ужасе для такой сумятицы уже нет места. Чаще всего, как раз наоборот, ужасу присущ какой-то оцепенелый покой. Хоть ужас это всегда ужас перед чем-то, но не перед этой вот конкретной вещью. Ужас перед чем-то есть всегда ужас от чего-то, но не от этой вот определенной угрозы. И неопределенность того, перед чем и от чего берет нас ужас, есть не просто недостаток определенности, а принципиальная невозможность что бы то ни было определить. Она дает о себе знать в нижеследующей общеизвестной формуле.

            В ужасе, говорим мы, <человеку делается жутко>. Что <делает себя> жутким и какому <человеку>? Мы не можем сказать, перед чем человеку жутко. Вообще делается жутко. Все вещи и мы сами тонем в каком-то безразличии ⁹. Тонем, однако, не в смысле простого исчезания, а вещи повертываются к нам этим своим оседанием как таковым. Проседание сущего в целом наседает на нас при ужасе, подавляет нас. Не остается ничего для опоры. Остается и захлестывает нас - среди ускользания сущего - только это <ничего>.

            Ужасом приоткрывается Ничто.

            В ужасе <земля уходит из-под ног>. Точнее: ужас уводит у нас землю из-под ног, потому что заставляет ускользать сущее в целом. Отсюда и мы сами - вот эти существующие люди ¹⁰ - с общим провалом сущего тоже ускользаем сами от себя. Жутко делается поэтому в принципе не <тебе> и <мне>, а <человеку>. Только наше чистое присутствие в потрясении этого провала, когда ему уже не на что опереться, все еще тут…” [Хайдеггер, М. Что такое метафизика]