Хайдеггер

В  комментах по поводу моего последнего поста “Вопрос веры”  зашел разговор об экзистенциальных методиках в психологии. Так как мысли по этому поводу весьма обширны, я решила посвятить этому вопросу отдельный пост.

Дело в том, что чем больше я узнаю о психологии и ее методиках, тем более поверхностным мне кажется ее подход. Я буду исходить из примера Юры:

“…одним из самых сильных экзистенциальных приемов относящихся к смерти и смыслу, является такой:

Представьте, через много лет, когда вас не станет, что напишут на вашей могильной плите. Сочините себе эпитафию сами. Что это будут за слова?”

Мне кажется, предствавить себя в гробу и написать себе эпитафию значит “продлить” себе жизнь, представить, что жизнь продолжается, хотя и без меня. Это скорее вариант утешения. “Ужас” перед Ничто, это нечто совсем другое.

Вот что пишет по этому поводу Хайдеггер:

“Бывает ли в нашем бытии такая настроенность, которая способна приблизить его к самому Ничто?

            Это может происходить и действительно происходит - хотя достаточно редко, только на мгновения, - в фундаментальном настроении ужаса. Под <ужасом> мы понимаем здесь не ту слишком частую способность ужасаться, которая по сути дела сродни избытку боязливости. Ужас в корне отличен от боязни. Мы боимся всегда того или другого конкретного сущего, которое нам в том или ином определенном отношении угрожает. Страх перед чем-то касается всегда тоже каких-то определенных вещей. Поскольку боязни и страху присуща эта очерченность причины и предмета, боязливый и робкий прочно связаны вещами, среди которых находятся. В стремлении спастись от чего-то - от этого вот они теряются и в отношении остального, т. е. в целом <теряют голову>.

            При ужасе для такой сумятицы уже нет места. Чаще всего, как раз наоборот, ужасу присущ какой-то оцепенелый покой. Хоть ужас это всегда ужас перед чем-то, но не перед этой вот конкретной вещью. Ужас перед чем-то есть всегда ужас от чего-то, но не от этой вот определенной угрозы. И неопределенность того, перед чем и от чего берет нас ужас, есть не просто недостаток определенности, а принципиальная невозможность что бы то ни было определить. Она дает о себе знать в нижеследующей общеизвестной формуле.

            В ужасе, говорим мы, <человеку делается жутко>. Что <делает себя> жутким и какому <человеку>? Мы не можем сказать, перед чем человеку жутко. Вообще делается жутко. Все вещи и мы сами тонем в каком-то безразличии ⁹. Тонем, однако, не в смысле простого исчезания, а вещи повертываются к нам этим своим оседанием как таковым. Проседание сущего в целом наседает на нас при ужасе, подавляет нас. Не остается ничего для опоры. Остается и захлестывает нас - среди ускользания сущего - только это <ничего>.

            Ужасом приоткрывается Ничто.

            В ужасе <земля уходит из-под ног>. Точнее: ужас уводит у нас землю из-под ног, потому что заставляет ускользать сущее в целом. Отсюда и мы сами - вот эти существующие люди ¹⁰ - с общим провалом сущего тоже ускользаем сами от себя. Жутко делается поэтому в принципе не <тебе> и <мне>, а <человеку>. Только наше чистое присутствие в потрясении этого провала, когда ему уже не на что опереться, все еще тут…” [Хайдеггер, М. Что такое метафизика]

Очарование хайдеггеровской мысли огромно. Человек, однажды попавший в орбиту ее влияния, рискует остаться там навсегда.

из рецензии на книгу Фридриха Вильгельма фон Херманна

Еще немного, и он сумеет заново, слово в слово, написать “Бытие и время”…

Там же

И посему увещеваю: будьте осторожны при прочтении Хайдеггера. Как-то решив проверить свою силу воли, я взялась за “Бытие и Время” и теперь, как бы я не пыталась уйти от его проблематики, все время к ней возращаюсь.

Недавно наткнулась на передачу “Философские чтения” (канал Спас), а именно: на беседу о Хайдеггере с И. А. Михайловым. Это довольно забавное зрелище: пока Михайлов пытался объяснить философию Хайдеггера более или менее понятным языком и  показать, что в общем-то в нем нет ничего мистического, ведущая, напротив, прямо в каком-то экстазе перебивала Михайлова и сыпала терминами (причем часто на немецком языке). Заставки (портреты Хайдеггера на черном фоне и текст, читаемый голосом, который напоминает передачу “Необъяснимо, но факт”) еще более усугубляли ситуацию.

Хотя в-общем-то поведение ведущей и мрачные заставки полностью объясняются названием передачи - “Что хотел нам сообщить Хайдеггер?”, которое лично у меня вызывает ассоциации с каким-то сакральным пророчеством. Посему можно сделать вывод, что ведущая всеми силами пыталась избежать десакрализации И. Михайловым Хайдеггера. Возможно специфика канала обязывает.

P.S. heidegger.mp3

Основной темой философии М. Хайдеггера является бытие как фундирующее и конститутивное основание для сущего, а феноменология является одним, едва ли не единственным, методом онтологического  исследования.
Согласно “Основным проблемам феноменологии“, феноменология для М. Хайдеггера - это прежде всего метод априорного познания. По его мнению, с помощью феноменологического метода можно достичь трансцендентального, априорного предмета исследования – бытия. (С той же целью, но как апофатическое, негативное описание, МХ использует кантовскую критику)
В “ОПФ” так же МХ неоднократно утверждает, что под феноменологией он не имеет в виду работы Э. Гуссерля и его школы, напротив, по его мнению корни феноменологии уходят в глубь веков, и сама она является не более чем методом, то есть не должна восприниматься как некоторое позитивное содержание.

«Феноменология, если она себя правильно понимает,— это понятие некоторого метода. Поэтому с самого начала исключено [такое положение дел, при котором] она высказывает некоторые определенные содержательные тезисы о сущем и представляет некоторую так называемую точку зрения». («ОПФ»)

Е. Борисов в статье “Феноменологический метод М. Хайдеггера“, анализируя “Пролегомены к истории понятия времени”, в качестве базового феноменологического опыта выделяет т.н. “естественный опыт”. Но по-моему, в этом в нет необходимости, поскольку “естественный опыт” лишь искусственно заменяет собственное понятие Хайдеггера – бытийная понятность (или, что то же самое, – понимание бытия).

Согласно тезису Хайдеггера,  именно превоначальное (пред-)понимание бытия открывает для Dasein весь возможный опыт сущего, т.е. понимание бытия и является базовым феноменологическим опытом и основанием для любого другого опыта - опыта сущего.

«Нечто такое, как бытие, дается нам в бытийном понимании (Seinsverständnis), понимании бытия, которое лежит в основании всякого отношения к сущему». («ОПФ»)

Но так же, как и бытие возможно только как бытие сущего, так и понимание бытия возможно только как понимание кем-то. Таким образом,  все линии – бытие, сущее и понимание – сходятся в одной точке – Dasein (сам термин можно определить как сущее, понимающее свое бытие).

Таким образом, Dasein, как единственно доступное нам бытие, становится предметом феноменологического исследования. Здесь можно было бы попытаться провести аналогию с «трансцендентальным субъектом» Э. Гуссерля, но это неправомерно, поскольку Dasein –гораздо более широкое понятие и включает множество смыслов, отказ от которых для Э.Г. имел принципиальное значение.

Итак, еще раз: первоначальное понимание бытия (или бытийная понятность) является базовым феноменологическим опытом и исходным моментом исследования. Задачей исследования (и сответственно основной проблемой феноменологии) по МХ является прояснение смысла бытия, которое достигается с помощью анализа уже имеющегося у Dasein понимания бытия («БиВ»).  Анализ осуществляется с помощью феноменологического метода.

Феноменологический метод МХ включает три основных компенента:
– феноменологическую редукцию,
– феноменологическую конструкцию;
– и деструкция, т. е. пересмотр философской традиции.

Эти компоненты являются для меня загадкой, поэтому о них позже.

Т. о. с легкой руки и тяжелой мысли М. Хайдеггера поле исследования феноменологии переносится в сферу онтологии, и само исследование приобретает герменевтические черты (как интерпретация бытия).